лубянка в дни битвы за москву

Лубянка в дни битвы за москву

Оккупированные территории, коллаборационизм:
43. Витебск. Первые дни войны. хроника событий
44. Все судьбы в единую слиты. По рассекреченным архивным документам
45. Генерал Власов. История предательства. В 2 томах. В 3 книгах.
Том 1. Нацистский проект Aktion Wlassow
Том 2. Кн.1. Из следственного дела А.А. Власова
Том 2. Кн.2. Из следственного дела А.А. Власова
46. Город и война. Харьков в годы Великой Отечественной войны
47. Документы изобличают (Сборник документов и материалов о сотрудничестве украинских националистов со спецслужбами фашистской Германии
48. Донецкая область в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.)
49. Латвия под игом нацизма
50. Материалы и документы ОДНР в годы 2-й мировой войны
51. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне
52. Николаевская область в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
53. Одесса. Жизнь в оккупации. 1941-1944
54. От национализма к коллаборационизму Прибалтика в ВМВ. 2 тома.
55. ОУН-УПА в Беларуси. 1939-1953. Документы и материалы
56. Под казачьим знаменем. Эпопея Казачьего Стана в 1943-1945 гг. Материалы и документы
57. Под немцами. Воспоминания, свидетельства, документы
58. Прибалтика. Под знаком свастики (1941-1945)
59. «Свершилось. Пришли немцы!». Идейный коллаборационизм в СССР в период Великой Отечественной войны
60. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. 2 тома. Документы
61. Уничтожить как можно больше. Латвийские коллаборационистские формирования на территории Белоруссии
62. Эстония. Кровавый след нацизма 1941-1944 годы

Военнопленные, Остарбайтеры:
75.Архипелаг OST.Судьба рабов «Третьего рейха» в их свидетельствах, письмах и документах
76. Венгерские военнопленные в СССР Документы 1941—1953 годов
77. Военнопленные в СССР. 1939–1956. Документы и материалы
78. Война глазами военнопленных. Красноармейцы в немецком плену в 1941-1945 гг. Сборник документов
79. Война и украденные годы. Живые свидетельства остарбайтеров Беларуси
80. Остарбайтеры. Принудительный труд белорусского населения в Австрии
81. Преодоление рабства. Фольклор и язык «остарбайтеров» 1942—1944
82. Советские пленные в Норвегии в годы Великой Отечественной войны документы и исследования

Источник

ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ «ЛУБЯНКА В ДНИ БИТВЫ ЗА МОСКВУ»: ЛУБЯНКА. 1941 ГОД

Несмотря на громадное количество посвященных этим событиям книг, в том числе и документальных, каждая публикация новых источников существенно расширяет представления о самых драматических эпизодах нашей истории. Прошедшие годы позволяют взглянуть на события объективно, без конъюнктурных оценок и суеты.

Документы свидетельствуют: с самого начала военных действий в центральный аппарат на Лубянке стекалась достоверная информация о действительном положении на фронте и во всей стране. Так, одним из направлений работы органов государственной безопасности был сбор информации о настроениях в обществе. Документы дают возможность воссоздать реальную картину жизни советских людей, раскрывают широкий спектр настроений и ожиданий различных социальных групп. В них подробно освещается отношение к происходящим событиям, как гражданского населения, так и военнослужащих.

Суровые испытания первого военного года, поражения Красной Армии и стремительное наступление вермахта в глубь страны нанесли тяжелейшую психологическую травму миллионам советских граждан. Сформированное под влиянием партийной пропаганды представление о будущей схватке с фашистской Германией не выдержало проверки действительностью; ни о какой скорой победе над врагом, достигнутой малой кровью и на территории противника, не могло быть и речи. Шок, вызванный крушением идеологического мифа, порождал сомнения и колебания, растерянность и страх. Как свидетельствуют засекреченные ранее документы, проявления этих чувств соседствовали с повсеместным и повседневным героизмом советских людей.

Война предстает перед нами, прежде всего как всенародная трагедия. Это, естественно, не умаляет, а лишь подчеркивает величие подвига народа, который сумел превозмочь выпавшие на его долю бедствия. Именно осознание своего долга и ответственности подавляющим большинством воинов и тружеников тыла, их готовность к лишениям и самопожертвованию обеспечили победу нашей стране в Отечественной войне.

Впервые документы и фотографии из архивов КГБ были введены в научный оборот в книге «Чекисты на защите столицы», выпущенной издательством «Московский рабочий» в 1982 году. Читатели узнали имена участников обороны столицы из числа ответственных работников Московского комитета ВКП(б) и Московского управления НКВД: начальника областного штаба партизанского движения, секретаря МК С.Я.Яковлева, начальника Управления НКВД М.И.Журавлева, его заместителя Н.П.Леонова, начальника отдела Московского управления НКВД С.Я.Кузовлева, командиров истребительных мотострелковых полков, партизанских отрядов, разведывательно-диверсионных групп В.А.Карасева, И.Е.Шапошникова, Д.К.Каверзнева, Ю.Д.Миловзорова, В.Н.Хаскина, А.Я.Маханькова, С.Я.Сазонова, И.Н.Кузина. В книге нашли достойное место документы о подвиге лейтенанта госбезопасности С.И.Солнцева.

19 октября ГКО объявил Москву и прилегающие к ней районы на осадном положении. Бойцы и командиры Красной Армии, ополченцы героически сражались на подступах к столице, а в самой Москве велись приготовления на случай вторжения в город. Эти специальные мероприятия были поручены НКВД СССР, который по распоряжениям руководства страны заблаговременно осуществлял меры по эвакуации части правительственных учреждений, важных объектов, материальных и иных ценностей, контролировал соблюдение режима маскировки различных зданий и сооружений, в том числе маскировку с воздуха Кремля и центра города.

В обязанности чекистов входила охрана высших руководителей партии, правительства и военного командования, а также важнейших политических мероприятий, проводившихся в городе (встречи иностранных делегаций, парад 7 ноября 1941 года, безопасность работы штабов, центров управления и др.).

Организованное чекистами подполье состояло из 20 независимых групп во главе с их руководителями (они же резиденты) в составе старших звеньев, агентов-связников, агентов-радистов, боевиков и тех, кто мог осуществлять разведывательно-диверсионную работу в условиях оккупационного режима. Помимо них были небольшие, имевшие специальные задания автономные группы и одиночки, которые подбирались для подпольной работы из числа сотрудников НКВД, проверенных агентов и патриотов, добровольно изъявивших готовность выполнять задания органов безопасности в тылу противника.

Во главе групп, звеньев, да и в качестве рядовых участников подполья было немало старых членов партии, подпольщиков, а также бывших сотрудников ВЧК-НКВД, имевших опыт работы в условиях гражданской войны в России и национально-революционной войны в Испании. Например, группой «Ивана» командовал работавший с Ф.Э. Дзержинским в Петрограде в 1917 году член Коллегии и Президиума ВЧК Н.А.Жиделев; командиром группы «Ветрова» была выпускница Военной академии им.Фрунзе, участница войны в Испании старший лейтенант Е.А. Паршина.

Каждый член подполья был легализован: снабжен необходимыми документами, заблаговременно устроен на работу в зависимости от профессии, социального происхождения, подлинной или легендируемой биографии. Они могли значиться в качестве владельцев кустарных мастерских или торговых палаток, рабочих железных дорог и городского транспорта, монтеров, слесарей, граверов, шоферов, извозчиков, сторожей, истопников и официантов. Участники групп ежемесячно получали зарплату (в среднем 1180 руб.), одну рабочую продовольственную карточку и красноармейский паек. В их числе были люди самых разных профессий: инженеры, рабочие, служащие, научные и творческие работники, преподаватели вузов и школ, фармацевты, сотрудники издательств, артисты, актеры театра и кино, а также служители церкви и члены различных религиозных сект. Большинство из них имели задание и располагали возможностями внедриться в немецкие спецорганы или административный аппарат оккупационных властей.

В случае занятия Москвы противником помимо диверсионных акций предполагались и пропагандистские. Так, группа «Лес» располагала 5 подпольными радиовещательными станциями: 3 стационарных, коротковолновых, мощностью 1 киловатт каждая, с дистанционным управлением и 2 длинноволновых под названием «Советская Москва» с радиусом действия на 5-6 км, скрытых в легковых автомашинах «М-1» (в спинке заднего сиденья). Стационарные станции были заминированы, а фидеры и антенны замурованы в стенах комнат по месту их нахождения. Для обслуживания установок выделили трех сотрудников 4-го спецотдела НКВД СССР из числа опытных инженеров-радистов, которые находились на нелегальном положении под чужими фамилиями и были поселены в комнаты, где располагалось оборудование дистанционного управления. Передвижные радиостанции находились в ведении сотрудников НКВД, которые числились шоферами санитарной машины областной психиатрической больницы и аварийной машины Рублевской водопроводной станции, а один из чекистов легализовался как владелец мастерской по ремонту бытовых приборов. Резидентом группы «Лес» был оперативный сотрудник И.А.Щорс.

Читайте также:  гисметео невель псковской области на 3 дня

В условиях критического положения в Москве в соответствии с задачами, поставленными ГКО перед НКВД СССР, на чекистов возлагалась в морально-психологическом отношении тяжелая и неблагодарная миссия по минированию и ликвидации ряда объектов. Она требовала не только конспиративной, но, в прямом смысле, и ювелирной работы. К такому решению подталкивал опыт Киева и некоторых других городов, где заранее заложенные устройства обеспечили проведение взрывов, в результате которых были уничтожены офицеры и солдаты вермахта, но гражданского населения оккупированных городов эти акции не коснулись.

Когда вышли в свет воспоминания П.А.Судоплатова о «Московском плане», журналист поинтересовался его сегодняшней оценкой этих глубоко законспирированных мероприятий органов безопасности. Генерал ответил так:

Широкой общественности и исследователям очень мало известно о деятельности службы охраны (1-й отдел НКГБ-НКВД СССР в годы Великой Отечественной войны). В этом сборнике впервые опубликованы архивные материалы, которые свидетельствуют об исключительно важной работе этого подразделения НКГБ-НКВД, обеспечивавшего охрану первых лиц страны в очень сложное для государства время.

К чести службы охраны и Комендатуры Кремля нужно сказать, что они сумели перестроить свою деятельность в резко изменившейся обстановке и не только надежно выполнить все задачи, которые входили в круг их прямых обязанностей, но и успешно решить другие проблемы.

Для работ по маскировке Кремля и прилегающих к нему территорий был привлечен аппарат многих наркоматов, московские строительные организации, архитекторы, инженеры и специалисты-декораторы. Результаты маскировочных мероприятий проверялись сотрудниками охраны во время контрольных полетов над Москвой.

В ходе изучения вопроса о защите Мавзолея от воздушных бомбардировок специальная комиссия при участии академика архитектуры А.В.Щусева высказала предложение об эвакуации тела В.И.Ленина в более безопасное место. Эта идея была всецело поддержана профессором Б.И.Збарским и его коллегами. В начале войны такие меры, по понятным соображениям, являлись большой государственной тайной. В соответствии с секретным приказом НКГБ СССР 3 июля 1941 года тело В.И.Ленина в специальном вагоне спецпоездом было отправлено в Тюмень. Охрану поезда осуществляли сотрудники 1-го отдела НКГБ и Комендатуры Московского Кремля. Еще до конца лета 1941 года из Кремля были отправлены в глубокий тыл музейные ценности и архивы, а в середине октября организована эвакуация со Старой площади аппарата ЦК ВКП(б).

На случай выезда членов правительства СССР из осажденного города руководителями службы охраны был подготовлен план обеспечения охраны в трех вариантах (по железной дороге, на автомашинах и по воздуху), причем предусматривалось в качестве пассажиров на самолете разместить первых лиц государства в количестве 16 человек. По воспоминаниям сотрудников охраны, вечером 18 октября на Каланчевке в полной готовности стоял особый поезд, предназначенный для перевозки охраняемых лиц. Когда прибыл И.В.Сталин, уже были проведены все подготовительные мероприятия. Но Сталин неожиданно для окружающих отказался от поездки и с вокзала на машине вернулся на дачу.

Для службы охраны и контрразведки НКВД СССР очень важным и ответственным мероприятием являлась охрана иностранных делегаций по пути следования в Москву и во время переговоров. В сентябре 1941 года в Москве на совещании трех держав находились делегации: английская (во главе с А.Бивербруком) и американская (во главе с А.Гарриманом), а в декабре того же года английская делегация во главе с министром иностранных дел А.Иденом. Визиты иностранных представителей прошли без всяких происшествий, несмотря на то, что линия фронта находилась не так далеко.

Большая ответственность легла на плечи сотрудников НКВД и Наркомата обороны по оперативному и организационному обеспечению безопасности парада на Красной площади 7 ноября 1941 г. Контрразведка позаботилась, чтобы среди участников парада не было тех, кто мог каким-либо образом спровоцировать нежелательные инциденты, а в задачу службы охраны входило обеспечение режима на Красной площади, безопасности руководителей государства и гостей, приглашенных на трибуну. В ночь с 6 на 7 ноября чекисты судоплатовского отдела, представители службы охраны вместе с техническим персоналом провели осмотр помещений Мавзолея и установленной деревянной гостевой трибуны. Как свидетельствуют документы, воспоминания участников парада, в ходе его проведения имели место некоторые сбои и неувязки, вызванные объективными сложностями организации и тяжелыми метеорологическими условиями. Снегопад и сильный ветер в тот день мешали не только возможным атакам противника с воздуха, но и церемонии прохода войск и военной техники.

По воспоминаниям коменданта г. Москвы генерала К.Р.Синилова и других, открытие парада намечалось на 8 часов утра. Однако документы, которые публикуются в нашем сборнике, в частности сводки начальника командного пункта по охране Красной площади, свидетельствуют, что в половине девятого кинохроника и фоторепортеры на сборный пункт на улице 25 Октября (ныне Никольская) еще не прибыли. В это же время чекисты проверяли не подтвердившийся сигнал о минировании площади.

Кроме материалов о специальных мероприятиях в Москве, вызванных угрозой захвата столицы немецко-фашистскими войсками, в сборнике публикуются документы, раскрывающие широкую панораму событий в прифронтовой полосе, в оккупированных районах Подмосковья и за линией фронта, т.е. на ближайших подступах к Москве. Лубянка планировала и осуществляла необходимые действия, чтобы внести свой вклад в общую задачу обороны города.

В сборник включены подлинные документы Московского управления НКВД, вышедшего с ходатайством о присвоении звания Героя Советского Союза погибшему при исполнении боевого задания начальнику разведки партизанского отряда Рузского района лейтенанту госбезопасности С.И.Солнцеву, а также материалы следствия и суда по делу предателя Клубкова, в которых имеются свидетельства о казни разведчицы разведотдела штаба Западного фронта З.А.Космодемьянской. Гибель этих людей в борьбе с врагом на подступах к столице стала одним из ярких примеров мужества и самоотверженности представителей отечественных спецслужб в годы Великой Отечественной войны.

В оккупированные районы Московской области для выполнения специальных заданий было направлено 5 тыс. 429 чекистов и бойцов, подрывников и других подготовленных для партизанских действий людей. В тылу противника сотрудники госбезопасности сумели организовать 218 явочных квартир и привлечь к сотрудничеству более тысячи граждан.

В 1941-1942 годах одновременно осуществлялись необходимые мероприятия по созданию разведывательно-диверсионных резидентур для работы в тылу германских войск при их отступлении, а также для осуществления контрразведывательных операций. С заданиями в тыл противника были направлены 142 участника резидентур Московской области и 11 квалифицированных агентов-разведчиков, имевших возможности для внедрения в административные органы оккупантов.

Военные контрразведчики осуществляли оперативно-служебную деятельность в частях и соединениях Красной Армии, которые в составе фронтов сдерживали наступление противника в направлении Москвы. Сложная оперативная обстановка в условиях военных действий, когда враг стоял на пороге столицы, во многом определяла стремление армейских чекистов иметь как можно больше информации о политико-моральном и боевом состоянии войск, о настроениях населения прифронтовых и оккупированных районов. Они же осуществляли разведку в ближайшем от линии фронта тылу противника, принимали меры по ограждению штабов и других армейских учреждений на фронте от проникновения агентуры противника. По всем указанным вопросам «особисты» информировали руководство НКВД и военное командование, а по результатам этой работы принимались меры по устранению выявленных недостатков.

Читайте также:  бисквитный торт с кремом на день рождения

Представленные в сборнике документы особых отделов дают ценный материал о состоянии сражающихся под Москвой армий. Относительно Красной Армии такого рода сведения содержатся в оперативных данных и сводках военной цензуры, а что касается вермахта, то интересную в этом плане группу составляют трофейные материалы, протоколы допросов пленных и другие свидетельства. Названная группа документов во многом расширяет представления о так называемом «человеческом факторе», сыгравшем решающую роль как в московском сражении, так и в исходе всей войны.

Документы публикуются с сохранением присущих им стилистических особенностей. Почти все из них имели в то время гриф «совершенно секретно». Типичная атрибутика документов отражена на ряде фотокопий. При знакомстве с документами следует помнить, что работники госбезопасности имели иные, нежели в армии, специальные звания. Явные опечатки исправлены в соответствии с правилами современной орфографии и синтаксиса без специальных оговорок в примечаниях. Пропущенные в тексте и восстановленные по смыслу слова заключены в квадратные скобки, а сокращения, не меняющие смысла документа, обозначены тремя точками. Изъятие части документа, которая не относится к содержанию данного сборника, обозначено отточием в скобках «. «.

Встречающиеся в документах аббревиатуры не расшифровываются: список сокращений помещен в конце книги. В сборнике публикуются фотографии и биографические справки о чекистах, сыгравших ключевую роль в спецмероприятиях при обороне столицы.

Источник

—> Лот находится в городе: Санкт-Петербург (Россия)

Доставка:
по городу: Самовывоз.
по стране и миру: Стоимость доставки по стране и миру узнавайте у продавца.
Оплата: Наличные, Банковская карта, ЮMoney, Контакт.
Состояние товара: Б/у.
2
№224783126

Серия 20 век. Лики. Лица. Личины.

Издательство: Звонница-МГ
Место издания: М.
Тип переплёта: Твердый переплет,
Год издания: 2002
Формат: Обычный формат.
Состояние: Очень хорошее
Количество страниц: 480 с.ил.
Код хранения: Ф_К27

Аннотация:
В книге публикуются недавно рассекреченные материалы о деятельности органов госбезопасности в дни битвы за Москву. С первых месяцев Великой Отечественной войны органам госбезопасности довелось решать специальные задачи по обеспечению режима военного, а позднее осадного положения в столице, маскировки Кремля, эвакуации ценностей. В центре внимания чекистов была организация разведывательно-диверсионных резиндентур и партизанских отрядов. В сборнике публикуются уникальные документы о работе контрразведки, службы охраны, обеспечивавших безопасность правительства СССР, иностранных делегаций, исторического парада 7 ноября 1941 года.

Источник

«Московский план» диверсий. Подполье, которое отправляли на смерть

c3410000 0aff 0242 ecfe

О том, что осенью 1941 года на случай сдачи Москвы НКВД СССР готовило боевое подполье для действий в столице, впервые поведал Николай Хохлов, бывший сотрудник Павла Судоплатова, ставший невозвращенцем в 1954 году. Много позже об этом написал и Кирилл Хенкин, бывший боец Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД, в 1973 году эмигрировавший из Советского Союза. Сам же Павел Судоплатов (в годы войны возглавлял последовательно Особую группу при наркоме внутренних дел, 2-й отдел НКВД СССР, 4-е управление НКВД СССР, 4-е управление НКГБ СССР) свою версию этой загадочной истории впервые представил в 1994 году, причем сначала в англоязычной версии воспоминаний.

Штукари из варьете

40A8553D 2652 490E B98E

00ab0000 0a00 0242 4281 08d99adf2e4c w250 r0 s

Другую нелегальную сеть должен был возглавить Сергей Федосеев, начальник контрразведывательного отдела Управления НКВД Московской области, капитан госбезопасности (соответствовало армейскому подполковнику или полковнику). В органах НКВД он с 1937 года, а до того – комсомольский аппаратчик. Совершенно не профессионал по части организации нелегальной работы, а чисто аппаратный назначенец. К тому же фигура достаточно известная, в том числе соответствующим германским службам.

Старший майор госбезопасности (соответствовало армейскому комдиву) Павел Мешик по личному указанию Берии должен был возглавить диверсионную сеть на транспорте. Но Мешик, бывший нарком госбезопасности Украинской ССР, считался профессионалом лишь по части выбивания показаний и зубов на допросах, хорошо засветившись по части организации массовых репрессий: сколько он продержался бы в подполье неузнанным? Главным же нелегальным резидентом НКВД по Москве Берия решил назначить начальника 2-го управления НКВД СССР комиссара госбезопасности 3-го ранга (соответствовало комкору) Павла Федотова, «с подчинением ему всех резидентур, которые создавались по линии НКВД и партийно-советского актива». Иными словами, на оседание в подполье отправляли руководителя всего центрального аппарата контрразведки. «Берия обосновал это назначение тем, – сообщал Судоплатов, – что Федотов лично хорошо знал партийно-советский актив столицы и большую часть агентуры НКВД, намечаемой оставить на подпольной работе». Трудно представить себе, что бы произошло, захвати немцы фигуру такого уровня, носителя колоссального массива секретной информации.

По линии же партийного подполья дела обстояли ещё хлеще. В качестве его координатора «предполагалось оставить, – это снова Судоплатов, – сравнительно мало известного человека – заведующую отделом школ ЦК ВКП (б) Варвару Пивоварову». Это высокопоставленная аппаратчица ЦК – «малоизвестный человек»? Также намечалось «задействовать бывших секретарей райкомов партии, в частности, секретаря Москворецкого райкома партии Олимпиаду Козлову […], а также Нину Попову». Олимпиада Козлова, кадровый аппаратчик, на советской и партийной работе с 1927 года, с 1940 года 2-й секретарь Москворецкого райкома ВКП(б), с 1941 года – первый секретарь этого же райкома. Нина Попова – комсомольский аппаратчик с 1925 года, с 1934 года на советской и партийной работе в Москве, в 1941 году – председатель райисполкома, первый секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б) Москвы. Совсем «неизвестные» люди, причем абсолютно без какой-либо подготовки, и в их группах нет ни одного кадрового чекиста. Зато имелись ветераны Октября и даже …декабрьского вооруженного восстания 1905 года на Красной Пресне.

Боевики Измайловского парка

00ab0000 0a00 0242 7cb7 08d99adfa165 w250 r0 s

В качестве начальной даты «Московского плана» 5 октября 1941 года выглядит правдоподобно: 4 октября немецкие танковые и моторизованные соединения прорвали фронт и оседлали Варшавское шоссе, 5 октября заняли Юхнов и двинулись на Москву. Однако Николай Хохлов четко указал, что Михаил Маклярский, отвечавший за подготовку ряда подпольных групп, сообщил подопечному, что «город, видимо, придется отдать» ещё 28 сентября 1941 года.

05e00000 0a00 0242 19be 08d99ae00152 w250 r0 s

Еще несколько документов датированы 25 сентября 1941 года: справка о возможностях объекта, «обслуживаемого группой «Иван», о персональном составе группы. Ценность парка чекисты видели в том, что рядом с ним «проходят шоссе Энтузиастов и старый Владимирский тракт», его пересекает целый ряд проспектов, а сам «парк позволяет произвести закладки в любом количестве». Собственно группа «Ивана» состояла из 10 человек: «работники физического труда (сторожа), пенсионеры и работники умственного труда. Четыре человека из состава группы имеют опыт подпольной работы (старые большевики и партизаны). Остальные товарищи, преимущественно учащаяся молодежь, впервые на подпольной работе. […] Задачи группы: диверсионная работа в районе расположения группы, а также как база по снабжению других групп (если будет произведено достаточное количество закладок)». И ключевая фраза: «Подготовка членов группы: все члены группы нуждаются в прохождении курса стрельб из пистолетов, а также по подрывному делу». То есть ни одного подготовленного человека. И много навоевали бы эти «молодежь», сторожа и пенсионеры, стрельбе и взрывному делу не обученные, зато с опытом дореволюционного подполья? Сам «Иван» – Николай Андреевич Жиделев, которому на тот момент исполнился 61 год. Вот его краткий послужной список: член РСДРП с 1903 года, в его дореволюционном активе участие во множестве стачек, организация подпольных типографий, депутатство в Государственной думе II созыва, пять лет каторги в «Крестах», почти пять лет на поселении в Восточной Сибири. Затем он председатель Иваново-Вознесенского Совета, секретарь коллегии Наркомата внутренних дел и самое «главное»: трудился вместе с Феликсом Дзержинским в Петрограде ещё в 1917 году, член Коллегии и Президиума ВЧК с первого дня её образования. Далее активное участие в Гражданское войне, подпольная деятельность в Уфе, подавление крестьянских восстаний, работа председателем губернского ревтрибунал, потом разные должности, тоже, разумеется, номенклатурные… На праздновании годовщины образования Первой конной армии в 1925 году он вместе с Будённым, пролетарским поэтом Демьяном Бедным, председателем ЦИК СССР Калининым и главным политработником РККА Бубновым позировал газетным фотографам. Тот ещё конспиратор – и во главе «боевой группы» сторожей парка, пенсионеров и «учащейся молодёжи». Зато – «старый чекист» самого первого розлива. Вот это уже подозрительно смахивает на классическую буффонаду в стиле Маклярского. Или на откровенное заклание – для отвлечения внимания: вот вам настоящий дзержинец и антикварный чекист из музейной витрины. С двумя десятками ржавых «наганов» и несколькими ящиками тротила, которыми никто и пользоваться не умел.

C8A6F709 D730 4DD7 A8E0 ECF979735BE1 w250 r0 s

А вот остальные группы как-то не внушают доверия. 4-я группа, «Дальневосточники: «агент «Леонид» – бывший партизан, имеющий опыт подпольной и диверсионной работы в тылу японцев. Привлек к работе жену и 17-летнего сына». Как опыт «борьбы» с японцами образца 1920 года мог сгодиться в 1941-м – против немцев? Про спецподготовку уже ни слова, действующих сотрудников НКВД в составе группы нет. Задача: диверсионные акты на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте…

05e00000 0a00 0242 4987 08d99af12de4 w250 r0 s

7-я группа – «Лихие»: «Террористическая группа, состоящая из 4 человек, бывших воспитанников Болшевской трудкоммуны НКВД – в прошлом уголовных преступников». Уголовники-диверсанты – это креативно! Зато руководитель группы, агент «Марков», большой профи: «бывший уголовный преступник, грабитель. Группа будет специализироваться по совершению террористических актов в отношении офицеров германской армии».

8-я группа – «Семейка»: «Террористическая группа в составе 2 человек – мужа и жены, агентов «Альфред» и «Арбатская», изъявивших желание остаться в тылу у немцев для террористической работы. «Альфред» – духовное лицо».

Также в справке перечислены и 15 агентов, оставленных на оседание с индивидуальными заданиями. «Агент «Лекал» – бывший офицер царской армии, старый проверенный агент. […] Для успешного выполнения задания по нашему заданию женился на дочери бывшего владельца «Прохоровской мануфактуры», располагающей большими связями среди сотрудников немецкого посольства в Москве и белой эмиграции. […] В случае возвращения жене фабрик «Лекал» будет ими управлять и займет соответствующее общественное положение».

«Агент «Строитель» – инженер-железнодорожник, дворянин. Бывший крупный предприниматель. До революции имел капитал в 500 000 рублей», якобы располагает обширными связями «среди белой эмиграции, бывших генералов царской армии и князей»; «организует проектно-строительное акционерное общество и добивается видного общественного положения. Сгруппировал вокруг себя группу пораженчески настроенных интеллигентов для «организованной встречи немцев». «Агент «Кавказский» – бывший офицер царской армии, бывший крупный московский коммерсант. Жена – врач-гинеколог, обладает солидными связями в Берлине». Должен открыть частную гинекологическую лечебницу и «принимать участие в коммерческой деятельности торгового дома, который думают восстановить его братья, в прошлом владельцы крупного акционерного с немцами торгового дома». «Агент «Железный» – инженер, научный работник, бывший офицер царской армии»: будет …издавать антифашистские листовки, для чего снабжен пишущей машинкой, стеклографом и фотоаппаратом. «Агент «Шорох» – журналист, профессор литературы, бывший провокатор царской охранки; бывший белогвардейский журналист». Тоже будет организовывать нелегальную антифашистскую печать. «Агент «Пионер» – научный работник наркомата. Селекционная станция, на которой работает «Пионер», будет использована как явочный пункт и место укрытия наших нелегальщиков». «Агент «Преданный» – юрист, преданный и проверенный агент». Откроет нотариальную контору. «Агент «Сазонов» – бывший белогвардейский офицер, участник банды Пепеляева. Остается в тылу немцев с заданиями диверсионного характера». «Агент «Семенов» – видный театральный деятель». Займется разведкой и для прикрытия организует …драматический театр. «Агент «Мефодий» – бывший подполковник царской армии, дворянин, проверенный агент». «Агент «Евгеньева» – жена бывшего немецкого барона, расстрелянного в 1918 году. Старый, проверенный агент». И, наконец, «агент «Лира» – аспирант консерватории, сотрудник профессора Квитко, видного украинского националиста, под прикрытием которого будет вести разведывательную работу».

05e00000 0a00 0242 5f16 08d99ae0f56e w250 r0 s

«Специальных познаний», если и добавили, то немного, а подготовка, если она вообще была, оказалась столь примитивно-низкого уровня, что, как честно сказал своим «боевикам» Маклярский, «болтались бы вы все четверо в первые же двадцать четыре часа на ближайшем фонаре». Болтались бы, конечно, не только парни и девушки из ансамбля Хохлова – всё созданное Маклярским детско-ветеранское подполье, в полном составе.

Двойная прокладка наркома

00ab0000 0a00 0242 2851 08d99ae14256 w250 r0 s

Это напоминает способ минирования, примененный в Харькове полковником Ильей Стариновым, когда поверх тщательно замаскированной основной закладки с радиоуправляемым фугасом особой мощности положили другие заряды. С расчетом, что их при осмотре и обнаружат немецкие саперы, успокоенно доложив затем: «Мин нет». Не похоже?

Своя роль была и у музейных экспонатов – «дзержинцев», старых большевиков-каторжан, чекистов запаса и ветеранов антияпонского подполья: тут юнцы-энтузиасты, а вот вам и «настоящие» чекисты – как без них. Да и «комиссаров» получите: та же участь, похоже, ждала бы и несчастных женщин – секретарей райкомов, оставленных руководить подпольем. Судоплатов сообщал, что «для дезинформации и распространения листовок предполагалось использовать более 160 человек из партийно-советского подпольного аппарата». Вот на тех листовках их бы мигом и повязали, зато, героически погибнув, они тоже отвлекли бы на себя часть сил германских служб безопасности…

Пенсионерам царской охранки, эсерам-анархистам, скульпторам и рестораторам тоже отводилась своя роль, похоже, чисто провокационная: если и не убедить немцев, что никому из «интеллигенции» доверять никак невозможно, то хотя бы посеять соответствующие сомнения. Что и требовалось. Не рассчитывали же реально на проведение мощного теракта агентом «Шорох», агентами группы «Лихие» (которые лихо умели раздевать запоздалых прохожих в темных переулках) или «Снегурочкой» – из группы недострелянных большевиками эсеров? Не случайно Судоплатов обмолвился, что «важным моментом было «социальное лицо» подставляемой противнику агентуры» (курсив мой. – В.В.).

Косвенно это подтвердил и Судоплатов, поведавший о принятом руководством НКВД решении «воздержаться в сентябре 1941 года от массовой засылки разведывательно-диверсионных групп нашего спецназа в тыл противника на западном направлении». Все массовые рейды спецназа были запрещены, «Берия и Меркулов чувствовали приближение грозовой обстановки и потому весь спецназ предпочитали иметь в своем распоряжении». То есть для использования в Москве? Более того, «именно в октябре 1941 года мы начали отзывать с фронта нашу агентуру, которая оказалась призванной в ряды Красной Армии. Делалось это для того, чтобы подготовить людей для работы против спецслужб противника и использовать их в глубоко легендированных операциях для проникновения в штаб-квартиры абвера и гестапо». Проникать планировали, видимо, как раз в Москве: им выписывались новые паспорта, создавались легенды, попутно «были изъяты, уничтожены или переписаны книги прописки и регистрации»…

К счастью, «Ивану» и его группе сторожей не довелось выйти из леса (Измайловского) для рельсовой войны с трамваями на Стромынке, майору госбезопасности Дроздову – изображать перед немцами аптекаря, отряду «ЗР» – применять яды и спецампулы, а «эстрадно-боевой группе» Николая Хохлова – закидывать зал с немецкими офицерами гранатами, закамуфлированными под булавы…

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Adblock
detector